Башкирские народные игры являются популярным развлечением у людей разных возрастов. Игры отражают жизнь и быт наших предков, их историю и культуру. Социальная значимость игр в жизни народа в том, что они являются инструментом в этнопедагогике, помогают прививать детям навыки и знания об окружающем мире, заложить в их души нравственно-этические ценности. 

Игры бывают разных форм и разновидностей, чаще коллективные, когда происходит охват пяти и более человек. Они могут быть в форме посиделок, без коллективных движений и подвижные. От подобных игр башкирские игры отличаются своей традиционностью, отражают особенности и своеобразия жизни, культуры и мировоззрения, свойственных только башкирам. В них, в частности, отражаются явления полукочевого образа жизни народа, его знания, ремесла и обычаи. 

Игры — испокон веков сформировавшийся институт воспитания тела и духа детей и взрослых, художественная система, отразившая педагогические, этические принципы народа, своеобразный театр отношений, арена борьбы разных начал: добра и зла, хорошего и плохого, реального и вымышленного. Игра — серьезный установленный мир, где выявляются слабый и сильный, правитель и подчиненный, ловкий и неумеха и т. д. У игры свои законы, отличные от обряда, свои правила, поэтому она является первородной школой демократии, гуманизма.

В основе игр лежат традиционные обряды и обычаи народа, элементы его ремесел и орудия труда. Так, одним из орудий охоты был камень. Со временем человек придумал приспособления, которые способствовали бы более точному, прямому попаданию по жертве – хапкын. Позже данный инструмент лег в основу игры для мальчиков “Хапкын”. 

Или же в играх отражались элементы борьбы – национального куряш или картины сражений, когда в древности в них участвовали лишь мужчины-батыры, которые поднимались на борьбу, восстания за свободу и независимость родной земли. Это во многом, например, легло в основу игры для мальчиков “Сэпэмэ туп” (“Мяч-подкидной”), в которой мальчики хватали подкинутый высоко мяч и со всей силы догоняли “врага” и сбивали его. 

Эти игры, богатые как по форме, так и по содержанию, прививали в детях и подростках навыки ведения хозяйства, строить свою жизнь, давали знания о прошлой жизни своих предков и воспитывали в них уважение и преданность к ним, своему народу, своей культуре в целом.

Аутентичность.

Об эксклюзивности и аутентичности башкирских народных игр можно судить по записям наблюдений ученых-путешественников XVIII века: П. С. Палласа, И. И. Лепехина, В.И. Даля и др. 
На самобытный характер игр башкирского народа (как детских, так и взрослых) обращали внимание еще путешественники XVIII века. И.И. Лепехин в своих "Дневных записках...", описывая стрельбу из лука, борьбу, соколиную охоту и воспитание соколят, а также некоторые другие развлечения взрослых, делает весьма примечательный вывод: "В прочем всякому видно, что их забавы весьма сходны с их образом их житья».

В описываемой еще И. И. Лепехиным соколиной охоте через 70 лет принял непосредственное участие В. Зефиров, о чем и рассказал в газете "Оренбургские губернские ведомости" в 1847 году в номере 27. Об этой же охоте в дальнейшем оставят свои записи Н. Казанцев, С. И. Руденко, Н. Баишев и некоторые другие. В.И. Даль описал в 30-ые годы XIX века уже тогда редко встречающуюся охоту на волков – развлечение взрослых мужчин.

Вышеупомянутые авторы весьма подробно останавливались на описании башкирских игрищ. Однако в этих материалах речь идет преимущественно о развлечениях взрослых, которые были самобытны, и тем самым привлекали внимание. И только Д.П. Никольский коротко описывает развлечения детей, отмечая, что они не отличаются замысловатостью и подражают большей частью взрослым, а некоторые игры, на его взгляд, несут следы архаики. Д.П. Никольский выделяет зимние и летние игры, отмечает возрастной характер игр. 

Более подробно о детских играх писал С.И. Руденко. В течение многих лет им был собран богатейший этнографический, антропологический, фольклорный, лингвистический материал, обобщенный в фундаментальной монографии "Башкиры. Историко-этнографические очерки". Работа выдержала два издания -1925 и 1955 года - и ее можно по праву назвать настольной книгой башкирских этнографов. В свое время она научных аналогов не имела, и тем самым надолго опередила время. С.И. Руденко поставил своей целью тщательное изучение самобытной культуры башкирского народа, описывает он и игры на 5 страницах, начиная с младенческого возраста. Он обращает внимание на многие моменты: половозрастной состав участников, характер игры, орудия игры, сами игрушки.

Рассказывая об играх взрослых, он пишет, что они уже носили спортивный характер, и проводились только на крупных празднествах. Игрища тоже не остались в стороне от внимания С.И. Руденко. Имеется полное описание праздника сабан-туй, карга-туй и некоторых других празднеств.

В развлечениях взрослых башкир огромное место занимали музыка и танцы. И хотя работа С.Г. Рыбакова "Музыка и песни уральских мусульман с очерком их быта" непосредственного отношения к играм не имеет, ее нельзя обойти молчанием. Известно, что многие песни и наигрыши имеют также хореографический вариант. А башкирское слово "уйын" имеет два смысловых значения: игра и танец. Например, фразу "Мин уйынга сыгам" можно перевести и как "Я пошла на развлечения (игры)" или как "Я пошла на танцы". Об этом же пишет и Л. И. Нагаева, отмечая, что "термин уйын обозначал и игру, и танец". А взрослые башкиры развлекались как раз танцами, музыкой. Работа С. Г. Рыбакова тем и ценна, что оставила нам духовное наследие в том виде, в каком оно существовало в конце XIX века.

В послеоктябрьский период в Башкирской республике игры не являлись объектом специального изучения историков, этнографов. Исследованию музыки в башкирских играх посвящена статья Л.Г. Атановой "Музыка в башкирских играх". Проблемы, поднимаемые автором, несколько шире заявленной темы. Л.Г. Атанова проводит анализ музыки в башкирских играх, одновременно анализируя сюжетные игры, где имеются напевы, пытаясь выяснить природу игр "Убыр карсык" и "Алырым кош", делает вывод о древности магического обряда, дошедшего в форме игры. Сопоставление мелодии считалок и заговоров игры "Убыр карсык" приводит автора к мысли об их единстве.